---

На примере алгоритмизации замысла и осуществления в Эстонии юридических преследований Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата (с 2025 года – Эстонской Православной Христианской Церкви)

 

Вводная часть

Настоящий аналитический доклад представляет собой результаты комплексного конституционно-правового, международно-правового и каноническо-правового аналитического исследования [1] целей, алгоритмизации (архитектуры) замысла, особенностей и инструментов осуществления в Эстонии гибридной войны [2] в отношении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата (ЭПЦ МП; с 31.03.2025 – Эстонская Православная Христианская Церковь, Eesti Kristlik Õigeusu Kirik) её противниками из числа должностных лиц органов государственной власти Эстонской Республики, действующих в координации с внешними бенефициарами и, как будет показано ниже, выраженно в их интересах.

Проведённое исследование позволяет обоснованно утверждать, что продолжающаяся ситуация с Эстонской Православной Церковью Московского Патриархата – это не хаотичная сумма разрозненных действий отдельных должностных лиц, а идеологически мотивированная многоходовая, распределённо-алгоритмизированная, сложно-логистическая операция (комплекс операций) против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата, в которой все элементы системы взаимно усиливают и перекрывают друг друга со-направленным регулятивным, административно-распорядительным, организационным и / или информационным воздействием. Этим создаётся правовой режим, в котором Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата (Эстонской Православной Христианской Церкви) не оставляется никаких юридических возможностей сохранить свой статус (более того – в принципе, сохранить свою самостоятельность) и продолжить законную деятельность. Данная масштабная мультимодальная операция реализует сложный механизм злоупотребляющего использования права как инструмента политического и идеологического давления, системных юридических преследований и целенаправленной травли, то есть применения технологий юридических войн (lawfare) [3]. В сочетании с другими элементами этот процесс являет собой гибридную войну.

1. Хронология событий гибридной войны против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви

До 1918 года никакого самостоятельного эстонского государства никогда не существовало. Православные приходы и монастыри, располагавшиеся на территории современной Эстонии, имели длительные (многовековые) исторически сложившиеся канонические связи с Православной Российской Церковью. Короткий на этом фоне период 1918–1940 гг., который произвольно называют «традициями самостоятельности православия в Эстонии», имел значение для развития эстонского православия, но не мог заместить и вытеснить собой историю многих сотен лет. Письмом члена Священного Синода Московской Патриархии митрополита Сергия (Страгородского) № 1780 от 15/28 июня 1920 года Православной Церкви в Эстонии была подтверждена самостоятельность (автономия) в делах церковно-хозяйственных, церковно-административных, школьно-просветительных и церковно-гражданских. Однако, безнравственно воспользовавшись ситуацией, Константинопольский Патриархат юридико-канонически неосновательно выдал (по существу, обоснованно утверждать – навязал) свой Томос от 1923 года, так же, как и сегодня, стремясь осуществить рейдерский захват Эстонской Православной Церкви. Священноначалие Русской Православной Церкви, учредившее ранее Эстонскую Православную Церковь, не признало тогда правомочность этого деяния. В 1940-е годы эстонские приходы вернулись в состав Русской Православной Церкви Московского Патриархата.

Константинопольский Патриарх Димитрий I и Синод Константинопольского Патриархата 13 апреля 1978 года официально признали этот Томос от 1923 года не действующим – по причине того, что «стали возможны нормальные канонические контакты со Святой Русской Православной Церковью, в которой ранее и состояла Православная Церковь в Эстонии».

Однако на официальном сайте эстонской структуры Константинопольского Патриархата в настоящее время приводится текст «томоса» с объяснением: «Томос, или Акт о независимости, изданный Константинопольским патриархатом в 1923 году, стал основой для автономии Эстонской Апостольской Православной Церкви» [4].[5]

Юридико-канонически эта бумага («томос» 1923 года) имела и имеет столь же ничтожное значение и ничтожную силу, что и решение Константинопольского Патриархата от 11.10.2018 о признании утратившим силу («отмене юридического обязательства») решения Константинопольского Патриархата от 1686 года, будучи весьма схожей с оккультно-религиозными обрядами принудительного массового записывания мормонами в свою религиозную секту умерших людей (любых других вероисповеданий и убеждений) по одному лишь факту получения в доступ и ознакомления с записями в метрических книгах, с архивными документами записей гражданского состояния, никого ни о чём не спрашивая.

Эта историческая реальность создаёт прочный канонический и правовой фундамент для требований Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви быть признанной законной наследницей исторически представленной на территории Эстонии православно-церковной структуры, которая существовала на данной территории на всём протяжении предыдущих исторических периодов.

Наиболее существенные событийные ряды в настоящее время:

1999 год – назначение Константинопольским Патриархатом митрополита Стефана (Хараламбидиса) [Stefanus (Charalambides) / Χριστάκης Χαραλαμπίδης] руководителем Эстонской апостольской православной церкви Константинопольского Патриархата. Указанное лицо, по сути, украло, самоприсвоило (корни тянутся ещё к 1923 году) себе наименование «Митрополит Таллинский и всея Эстонии» («Tallinna ja kogu Eesti metropoliit», франц. – «métropolite de Tallinn et de toute l’Estonie» [6]).

Существенно важным является для целей настоящего исследования то, что митрополит Стефан (Хараламбидис), судя по его высказываниям, явно и открыто выражает свои личные неприязнь и нетерпимость к Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу и в целом к Русской Православной Церкви Московского Патриархата (далее – Русской Православной Церкви), но важнее всего – митрополит Стефан (Хараламбидис) открыто выражает свои и своей структуры устойчивые лоббистские устремления в навязывании эстонским властям их участия в рейдерском захвате и поглощении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата Константинопольским Патриархатом. Эти публичные высказывания митрополита Стефана (Хараламбидиса), как и в целом рейдерское поведение Константинопольского Патриархата в Эстонии, невозможно рассматривать вне взаимосвязи с аналогичным поведением Константинопольского Патриархата на Украине и в целом с его враждебным отношением к Русской Православной Церкви.

12 февраля 2002 года – принятие Закона Эстонской Республики «О церквях и приходах» (имела существенное значение для целей настоящего исследования редакция от 01.02.2023), устанавливающего правовой режим деятельности религиозных объединений в Эстонии.

2022–2025 гг. – интенсивное публичное и непубличное давление властей Эстонии на Эстонскую Православную Церковь Московского Патриархата / Эстонскую Православную Христианскую Церковь с навязыванием требования разорвать в полной мере вообще все (включая канонические и духовные) связи и всякое общение с Русской Православной Церковью и изменить наименование под угрозой, в противном случае, жёстких юридических рестрикций и репрессий, настаивая на полном разрыве отношений и, более того, на занятии Эстонской Православной Церковью позиции, явно и открыто враждебной в отношении Русской Православной Церкви, в полном согласии с такой позицией Константинопольского Патриархата.

Следует понимать, что Томос о предоставлении Эстонской Православной Церкви самостоятельности в делах церковно-административных, церковно-хозяйственных, церковно-просветительных и церковно-гражданских (с оставлением при этом в канонической юрисдикции Московского Патриархата), изданный Синодом Русской Православной Церкви 26.04.1993 (подпись поставлена 27.04.1993) и вручённый Патриархом Алексием епископу Корнилию на Пюхтицком Соборе 29.04.1993, предоставил Эстонской Православной Церкви достаточно значительную церковную автономию (самостоятельность). Акторы ведущейся гибридной войны не могут не знать и не понимать, что православное каноническое право не позволяет Поместной Церкви в одностороннем порядке разрывать отношения с исторически материнской Церковью без взаимного согласия или высшего церковного постановления. Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата не могла и не может просто канонически-юрисдикционно «уйти» без совершения раскола и без утраты канонической легитимности в православном церковном мире. Однако Константинопольский Патриархат, действуя при помощи местных властей, «обходит» это препятствие, используя светское право как инструмент насильственного изменения церковно-юрисдикционного статуса. Поэтому давление осуществлялось и осуществляется именно в целях полного подавления самостоятельности и обеспечения поглощения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата Константинопольским Патриархатом.

2022–2024 гг. – системная кампания очернения и дискредитации Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата и Русской Православной Церкви в эстонских СМИ и в публичных заявлениях должностных лиц. Формирование пространства политических инвективных нарративов о «враждебном влиянии» Русской Православной Церкви. Выдворение из Эстонии православных священнослужителей, «не устраивающих» эстонские власти, воспользовавшись как формально законными (ко времени подоспевшими), так и выраженно незаконными, явно инспирированными поводами (например, в отношении митрополита Таллинского и всея Эстонии Евгения).

5 февраля 2024 года – Департамент полиции и пограничной охраны Эстонской Республики официально уведомил митрополита Таллинского и всея Эстонии Евгения (Решетникова) о вынесении (в действительности – юридически и фактически произвольном) ему отказа в продлении временного вида на жительство, понудив 6 февраля 2024 года покинуть Эстонию. Митрополит Евгений (Решетников) оспорил решение Департамента полиции и пограничной охраны Эстонской Республики в суде, и в декабре 2024 года суд первой инстанции признал решение Управления законным [7].

12 апреля 2024 года – Министр внутренних дел Эстонской Республики, лидер Социал-демократической партии Лаури Ляэнеметс публично заявил, что намерен предложить Рийгикогу признать Московский Патриархат «террористической организацией, чтобы в конечном итоге запретить его деятельность в Эстонии» [8].

6 мая 2024 года – Рийгикогу (Парламент) Эстонской Республики принял экстремистское политическое заявление [9], в котором объявил Московский Патриархат «институтом, поддерживающим военную агрессию России», и потребовал разрыва всех связей местных православных приходов с Московским Патриархатом: «Патриарх Московский и всея Руси Кирилл публично поддерживает агрессию террористического режима Российской Федерации с момента полномасштабной войны Российской Федерации против Украины в 2022 году. Руководство Московского Патриархата и Патриарх Кирилл используют идеологию русского мира как инструмент военной пропаганды, с помощью которого уничтожаются последние проявления демократии в России, милитаризуется российское общество, а агрессия оправдывается с целью расширения Российской Федерации на все территории, исторически находившиеся под властью России, включая Украину… Обращения Московского патриархата представляют угрозу безопасности и стабильности Эстонии, в том числе прямую угрозу общественному и конституционному порядку в Эстонии… Рийгикогу выражает возмущение злоупотреблениями и искажением религии и православной традиции со стороны Московского патриархата и нынешнего российского режима. Учитывая деятельность Московского патриархата на сегодняшний день, сохраняется большой риск влияния на людей в подобном псевдорелигиозном контексте. Рийгикогу считает неприемлемой деятельность Московского патриархата как института, оправдывающего и поддерживающего агрессию Российской Федерации. В связи с этим Рийгикогу считает необходимым объявить Московский патриархат институтом, поддерживающим военную агрессию Российской Федерации. Рийгикогу призывает все государства и международное сообщество предотвратить враждебную деятельность по оказанию влияния со стороны Московского патриархата. Рийгикогу также подчёркивает, что объявление Московского патриархата институтом, поддерживающим военную агрессию Российской Федерации, касается именно Московского патриархата как института и руководящего органа, а не людей, следующих православным традициям. Православные объединения и общины также должны оценить угрозу, которую враждебная деятельность оказывает на общественный порядок и своих членов, и предпринять необходимые шаги для разрыва связей с Московским патриархатом». 

20 августа 2024 года – на Соборе Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата принято решение об изменении её наименования на «Эстонская Православная Церковь». Это заявление было отклонено властями на том произвольно надуманном основании, что, якобы, это наименование слишком похоже на наименование уже зарегистрированной Эстонской апостольской православной церкви Константинопольского Патриархата и что, якобы, производит ложное впечатление, что заявитель «объединяет всех православных» Эстонии. Соответственно, далее было подано заявление на регистрацию нового наименования – Эстонская Православная Христианская Церковь.

29 ноября 2024 года – поданы жалобы в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) на указанное политическое заявление Парламента Эстонской Республики: дело «Пюхтицкий Успенский ставропигиальный женский монастырь и Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата против Эстонии» (жалобы № 37303/24 и № 37448/24 – Pühtitsa Klooster and MPEÕK v. Estonia, №№ 37303/24 and 37448/24 [10]).

17 декабря 2024 года – интервью митрополита Стефана (Хараламбидиса) изданию Postimees [11], в котором он публично артикулировал свою агрессивную позицию о «необходимости» и планах поглощения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата Константинопольским Патриархатом, при этом он неосновательно использовал инвективу «этнофилетизм» в адрес Московского Патриархата (заведомо ложно приписывая ему общеизвестно свойственный как раз именно определённым кругам греческих священников «этнофилетизм»).

24 января 2025 года – заявление (пресс-сообщение) Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата [12] о том, что законопроект «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» угрожает международно- и конституционно-гарантированным правам и свободам религиозных организаций и их верующих.

27 января 2025 года – внесение Правительством Эстонской Республики в Парламент Эстонской Республики проекта Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» (за № 2-5/25-00033).

5 февраля 2025 года – опубликование на сайте Министерства внутренних дел Эстонской Республики политической декларации (заявления) «Закон о церквях и приходах защищает свободу вероисповедания», в которой открыто декларировалась цель принуждения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата к переходу под юрисдикцию Константинопольского Патриархата. В декларации было прямо заявлено: «Эстонская Апостольская православная церковь предложила своё решение. Это предложение означало бы радикальное изменение церковной юрисдикции для приходов, то есть вместо подчинения Москве [так назвали в МВД Эстонии каноническую относимость к Московскому Патриархату и духовные связи с ним] была бы принципиально провозглашена юрисдикция [Вселенского] Патриархата» [13].

18 февраля 2025 года [14] – направление Министерством иностранных дел Эстонской Республики в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) документа «Изложение фактов и замечания Правительства Эстонской Республики относительно приемлемости жалобы и по существу дела Пюхтицкого Успенского ставропигиального женского монастыря и Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата против Эстонии (жалобы № 37303/24 и № 37448/24)» [15] – гибридного юридико-политического пропагандистского меморандума объёмом 47 страниц, подготовленного представителем Правительства Эстонии в ЕСПЧ Тимом Колком.

Февраль 2025 года – первое чтение Законопроекта в Парламенте Эстонской Республики; стадия первого чтения завершена 19 февраля 2025 года.

31 марта 2025 года – регистрационный отдел Тартуского уездного суда зарегистрировал новое (изменённое) наименование Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата – Эстонская Православная Христианская Церковь (Eesti Kristlik Õigeusu Kirik), а также соответствующие изменения в её Уставе [16].

9 апреля 2025 года – Парламент Эстонской Республики принял Закон «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”».

24 апреля 2025 года – Президент Эстонской Республики своим Указом № 545 от 24.04.2025 отклонил этот Закон (не подписал и не обнародовал, не провозгласил).

18 июня 2025 года – Парламент Эстонской Республики вновь принял Закон «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» – в несколько изменённом виде.

3 июля 2025 года – Президент Эстонской Республики своим Указом № 591 от 03.07.2025 отклонил (не подписал и не обнародовал, не провозгласил) этот Закон и предложил Парламенту Эстонской Республики вновь рассмотреть Закон и привести его в соответствие с Конституцией Эстонской Республики.

17 сентября 2025 года – Парламент Эстонской Республики вновь принял Закон «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» – уже в неизменном виде.

3 октября 2025 года – Президент Эстонской Республики направил в Государственный (Верховный) Суд Эстонской Республики оспариваемый Закон «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» и своё обращение на предмет проверки конституционности этого Закона, то есть его соответствия Конституции Эстонской Республики [17] (это и явилось основанием для рассмотрения в Верховном Суде Эстонской Республики дела о проверке конституционности данного Закона).

10 декабря 2025 года – ещё одно официальное заявление на сайте МВД Эстонской Республики [18]: «Министерство внутренних дел ясно и недвусмысленно выразило желание разорвать все административные подчинённые отношения с Московским Патриархатом, или Русской Православной Церковью». В этом же материале был приведён текст, якобы развенчивающий «распространявшуюся ложь относительно законопроекта», в действительности, сведённый к отрицанию очевидного и к подмене юридических и фактических аргументов бессодержательными политическими прокламациями и голословными инвективами в адрес критиков.

2 февраля 2026 года – представление Правительством Эстонской Республики своих позиций в Верховный Суд Эстонской Республики (согласно сведениям в Решении Суда).

4 февраля 2026 года – акт Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики от 04.02.2026 [19] (заседание 03.02.2026) о передаче рассмотрения дела Пленуму Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики.

11 марта 2026 года – представление Правительством Эстонской Республики своих позиций в Верховный Суд Эстонской Республики (согласно сведениям в Решении Суда).

13 апреля 2026 года – негативное, инвективное упоминание Эстонской Православной Христианской Церкви в ежегоднике 2025–2026 гг. Службы безопасности Эстонской Республики (Kaitsepolitsei (KaPo)) [20], с несоответствующими действительности утверждениями: «Хотя Эстонская Православная Христианская Церковь позиционирует себя как независимая и самоуправляющаяся организация, её деятельность фактически контролируется Русской Православной Церковью. Руководство и координация осуществляются в основном от имени Владимира Гундяева (Патриарха Кирилла) Отделом внешних церковных связей РПЦ и подразделением по делам епархий в Ближнем Зарубежье… Их существование также отражает сохраняющееся мнение Москвы о том, что страны Балтии относятся к так называемому “ближнему зарубежью” России. Тесное переплетение государственной власти, разведывательных служб и Русской Православной Церкви было дополнительно проиллюстрировано заявлением, опубликованным 12 января 2026 года Службой внешней разведки России (СВР), которая заявила о защите православия в странах Балтии от деятельности “антихристианского патриарха Константинопольского”» (с. 10). Следует ожидать ужесточения такого рода риторики от органов  государственной власти Эстонии.

Эстонская Православная Христианская Церковь выразила протест [21].

8 июня 2026 года – вынесение Пленумом Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики Решения по делу № 5-25-49 [22], с ключевым выводом: вносимые Законом изменения «могут быть истолкованы таким образом, чтобы они не приводили к роспуску религиозных объединений», и являются «вполне конституционными». При этом существенно важным является то, что весьма значительная часть судей Пленума Верховного Суда проголосовала против этого Решения и заявила особое мнение.

Как следствие, 8 июня 2026 года – Указом Президента Эстонской Республики от 08.06.2026 № 727 был подписан и обнародован Закон «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”», принятый Парламентом Эстонской Республики 17 сентября 2025 года [23].

27 июня 2026 года – вступление Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» в силу.

При этом за рамками изложенной выше хронологии событий, документов, действий осталось множество латентных непубличных действий эстонских властей, направленных на полное блокирование и подавление независимой деятельности, самостоятельности Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата и на обеспечение перехвата управления ею Константинопольским Патриархатом во взаимодействии с рядом западных спецслужб.

Приведённая хронологическая трассировка неопровержимо демонстрирует, что происходящее в Эстонии с Эстонской Православной Церковью Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церковью представляет собой чётко спланированную и жёстко алгоритмизированную последовательность действий (системную архитектуру операции), в которой каждый этап логически предопределён предшествующим или взаимоувязан с параллельно реализуемым; параллельно осуществляются несколько линий воздействия (законодательная, судебная, реализуемая органами исполнительной власти административная, медийная) с чередованием публичных и латентных внепубличных мероприятий (акций).

Исследование всего этого событийного ряда и содержания правовых защитных действий со стороны Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви позволяет высоко позитивно их оценить. Церковные структуры приложили необходимый максимум доступных им усилий, однако для Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата, оказавшейся в этом юридическом противостоянии, по существу, в одиночестве, учитывая высокое качество подготовленности, высокий уровень ресурсного обеспечения и высокое качество реализации гибридной войны против неё, негативный исход был, к сожалению, предопределён.

2. Цели акторов гибридной войны против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви

Проведённое исследование позволяет идентифицировать следующую многоуровневую систему целей, преследуемых акторами гибридной войны против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви:

1). Первичная оперативно-тактическая цель – тотальная делегитимация и принудительное блокирование деятельности Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви как независимого и самостоятельного религиозного объединения (Церкви) на территории Эстонской Республики, с созданием нормативных условий для неминуемого вынужденного прекращения деятельности в последующем.

Принятым 8 июня 2026 года Законом Эстонии «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» установлен комплекс правовых запретов, требований и ограничений, которые прогнозируемо неминуемо вызовут (уже первично вызвали) юридическую и фактическую невозможность (непреодолимую критическую затруднительность) продолжения законной деятельности Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви и, как следствие, повлекут в последующем принудительное прекращение её деятельности и статуса административно-правовыми средствами.

2). Стратегическая цель – принудительное поглощение (рейдерский захват) Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви Константинопольским («Вселенским») Патриархатом, умышленное создание жёстких условий для «добровольно-вынужденного» подчинения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви Константинопольскому Патриархату. Акторы гибридной войны убеждены, что через это они в существенной степени подрывают русскую цивилизацию. Прямая заинтересованность эстонских властей в таком поглощении (рейдерском захвате) подтверждается публичной декларацией на сайте МВД Эстонии от 05.02.2025, где открыто и прямо заявлено: «Эстонская Апостольская православная церковь [структура Константинопольского Патриархата] предложила своё решение. Это предложение означало бы изменение церковной юрисдикции для приходов, то есть вместо подчинения Москве была бы провозглашена юрисдикция [Вселенского] Патриархата».

Таким образом, эстонские власти открыто выступают не как нейтральный регулятор и правоприменитель, а как активный соучастник и соисполнитель противоправной рейдерской операции в отношении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви со стороны иностранной религиозной структуры «Константинопольский Патриархат» – выродившейся, по сути, в удалившуюся от религии транснациональную корпорацию, ведущую преступную агрессивно-прозелитическую (с элементами экстремизма) деятельность и действующую под контролем ряда западных и турецких спецслужб [24].

3). Обеспечительно-имущественная цель – принудительный перехват всей полноты церковных имуществ (движимых и недвижимых) канонической для Эстонии Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви – в пользу Константинопольского Патриархата. Такой перехват призван создать материальные и людские основы для последующего продолжения религиозной экспансии Константинопольского Патриархата по «принципу фронтира» [25].

4). Политико-идеологическая цель – культурно-религиозный геноцид православных верующих канонической для Эстонии Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви. Учитывая, что основную часть паствы Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви составляют русские жители Эстонии, в их числе большинство – т.н. «неграждане Эстонии», то есть активно дискриминируемая длительное время эстонскими властями социальная группа, таким образом, всё это одновременно является инструментом активного национально-культурного подавления.

5). Внутриполитическая цель – укрепление политической легитимности действующей эстонской власти через конструирование образа «внешнего врага» и демонстрацию «защиты национальной безопасности от угрозы» и мнимой консолидации общества против этой угрозы, в том числе посредством обеспечительной реализации нарративных войн [26] против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата и Русской Православной Церкви в целом, по модели, аналогичной реализованной на Украине (с юридической основой в виде Закона Украины от 20.08.2024 № 3894-IX [27]).

Выявляется и мета-цель: Эстония используется как полигон для тестирования и отработки стратегий, технологий и инструментов гибридных войн, которые затем могут быть (и весьма вероятно будут) применены в иных юрисдикциях – прежде всего, в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) [28].

И это следует принимать во внимание церковным структурам на других «осколках СССР».

3. Значение принуждения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата к смене наименования в общей алгоритмизации (архитектуре) планирования и реализации гибридной войны против неё

Принуждение Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата к критической для продолжения деятельности смене наименования осуществлялось в несколько этапов.

Эстонская апостольская православная церковь Константинопольского Патриархата предприняла, при прямом содействии эстонских властей в грубейшее нарушение конституционного принципа светскости государства, усилия по «приватизации» наименования «Православная Церковь» на латинице (одновременно «продавив» закрепление за собой такого наименования и на русском, что не соответствовало их исходному названию на эстонском, зато блокировало Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата возможности так называться, если она захотела бы изменить название и сохранить в нем слово «Церковь»), лоббировав введение запрета использования наименования религиозной организации в Эстонии не на латинице. Следует отметить, что на официальном сайте Эстонской апостольской православной церкви Константинопольского Патриархата на французском языке (то есть для западной аудитории) её наименование вообще даётся как «Православная Церковь Эстонии» – l’Église Orthodoxe d’Estonie (полная мимикрия под исторически представленную в Эстонии Церковь, её симуляция).

При этом руководство структуры Константинопольского Патриархата настаивало, что в наименовании Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата слово «церковь» неуместно, потому якобы, что это не Церковь, а зарубежная епархия Русской Православной Церкви.

Были выстроены следующие правовые основания под обеспечение такого принуждения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата к смене наименования:

– в пункте 1 параграфа 7 Закона «О церквях и приходах» (в ред. от 08.06.2026) [29] установлено требование: «Наименование религиозной организации должно быть написано латинскими буквами и содержать слово “церковь”, “приход” или “монастырь” либо словосочетание “союз приходов” и чётко отличаться от наименований других юридических лиц, внесённых в реестр некоммерческих организаций и фондов, а также не вводить в заблуждение относительно цели, сферы деятельности или организационно-правовой формы и не должно создавать впечатление конфессионального объединения и представления других религиозных объединений без их выраженного согласия. Религиозная организация может использовать в своём наименовании соответствующее собственное наименование вместо слова “приход” или словосочетания “союз приходов”, если это вытекает из исторически сложившейся традиции использования наименования данной религиозной организацией»;

– в новом (в ред. от 08.06.2026) пункте 1.1 параграфа 7 Закона «О церквях и приходах» установлено требование: «Наименование союза приходов может включать наименование зарегистрированной церкви, если такая возможность предусмотрена в уставе церкви или в договоре между союзом приходов и церковью»;

– в новом (в ред. от 08.06.2026) пункте 4 параграфа 20 Закона «О церквях и приходах» установлены жёсткие требования к титулу руководителя религиозного объединения или священнослужителя: «Наименование должностного титула руководителя религиозного объединения или духовного лица должно быть написано латинскими буквами и не должно вводить в заблуждение относительно цели или масштабов деятельности. Религиозная организация, интересы которой были ущемлены в результате неправомерного использования наименования должностного титула руководителя или духовного лица, в порядке гражданского судопроизводства вправе требовать прекращения такого неправомерного использования, а также возмещения причинённого ущерба».

Установление требований латинского написания наименования, «чёткой отличимости» наименования, установление запрета «на введение в заблуждение», возможности включения наименования только при наличии «договора» с зарегистрированной церковью – всё это (при создающей избыточные дискреционные полномочия органов исполнительной власти размытости формулировок) создало юридическую ловушку: либо подчиниться Константинопольскому Патриархату для сохранения слова «Православная», либо лишиться этого признака и быть принудительно фрагментированной, либо, как минимум, понести существенные утраты в исторически сложившейся и исторически предопределённой номинативной идентичности.

Требование смены наименования было мотивировано для противников Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата придаваемым ими высоким стратегическим значением этой акции:

1) как инструмента декомпозиции (дробящей деконструкции) единой иерархической церковной структуры Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата;

2) как механизма принуждения к «добровольно-вынужденному» подчинению Константинопольскому Патриархату. Эстонская апостольская православная церковь Константинопольского Патриархата весьма «своевременно» провела манипуляции по произвольной «приватизации» словосочетания «Православная Церковь» в эстонском написании на латинице, словно товарного знака или коммерческого обозначения, а эстонские власти этому противоправно содействовали;

3) как инструмента создания ложной дихотомии: либо Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата сохраняет слов «Православная» и «Церковь» в наименовании, но только при условии вхождения под юрисдикцию Константинопольского Патриархата, либо лишается этого слова и выбирает весьма абстрактное наименование в стиле протестантов, типа – «Приход на горе». Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата удалось отстоять наличие в наименовании слова «Православная» и, что было особенно сложно, слова «Церковь», однако всё равно пришлось существенно пожертвовать в своём изменённом наименовании отображением своей исторически обусловленной номинативной идентичности;

4) для принудительного создания иллюзии «добровольного» дистанцирования Эстонской Православной Церкви от Московского Патриархата, которое затем используется для доказательства «неискренности» (и в 2026 году было немало заявлений представителей эстонских властей о том, что якобы Эстонская Православная Христианская Церковь «по-прежнему управляется из Москвы»);

5) как элемента полного гибридизирующего переноса на сферу религиозных отношений правовых режимов регистрации и правовой охраны коммерческого товарного знака или коммерческого обозначения (что является нонсенсом и абсурдом), в целях преэмптивного формирования репрессивных инструментов на будущее;

6) смена наименования (регистрация 31.03.2025 нового наименования – Эстонская Православная Христианская Церковь) была актом вынужденного компромисса со стороны самой Эстонской Православной Церкви, предпринятым в попытке сохранить хотя бы минимальную правовую субъектность и связанную с ней номинативную идентичность в условиях нарастающего давления. Однако противники Эстонской Православной Церкви воспринимают этот шаг как, якобы, проявление и подтверждение «слабости» и «податливости» и как повод к продолжению и эскалации давления; и таким образом эта ситуация явилась элементом легитимации дальнейших требований о перерегистрации уставов и разрыве «связей».

Данный элемент в общей архитектуре ведущейся гибридной войны – принуждение Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата к смене наименования – явился не самостоятельным действием, а одним из взаимосвязанных элементов системы взаимно усиливающих и перекрывающих друг друга со-направленных мер, которые в совокупности создают правовой режим невозможности или крайне критической затруднительности продолжения законной деятельности.

В любом случае, принуждение к смене наименования Церкви, в том числе через принудительное замещение и вытеснение схожим наименованием альтернативно навязываемой лжецерковной структуры (как «ПЦУ» на Украине) или структуры Константинопольского Патриархата (как в Эстонии) выступает крайне значимым элементом (такому принуждению придаётся важнейшее значение акторами гибридных войн против Церкви) в общей алгоритмизации (архитектуре) таких войн.

4. Признаки притворности (симуляции) действий властей Эстонии в процессе законодательного обеспечения и реализации гибридной войны против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви

Проведённое исследование позволяет идентифицировать следующие притворные (симулятивные) действия властей Эстонии в процессе обсуждения и принятия Парламентом Эстонской Республики 17.09.2025 и подписания / провозглашения Указом Президента Эстонской Республики от 08.06.2026 № 727 Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”»:

1). Притворность (симуляция) «демократической законодательной процедуры»: тройное принятие Закона Парламентом с двумя «отклонениями» Президента создаёт видимость демократического обсуждения и конституционного контроля. В действительности, это заранее спланированная процессуальная «хореография», в которой каждый участник играл свою роль (кто-то – будучи использованным «втёмную») при предопределённости заранее конечного результата (с закладыванием в расчёты высокой вероятности будущего рассмотрения в Европейском суде по правам человека).

2). Притворность (симуляция) осуществления Пленумом Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики «конституционного контроля».

Решение Пленума Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики от 08.06.2026 по делу № 5-25-49 явилось актом неправового судебного нормотворчества, в котором Суд:

– не проверял текст и объективный юридический смысл оспариваемого закона, а конструировал гипотетически-надуманную модель для его «спасения»;

– произвольно исключил из рассмотрения канонические и духовные связи и неосновательно, весьма произвольно переформулировал нормы закона;

– фактически присвоил себе функцию законодателя, «спасая» политически мотивированный акт от признания неконституционным.

Исследование текста Обращения Президента Эстонской Республики от 3 октября 2025 года в Государственный (Верховный) Суд Эстонской Республики о признании Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» противоречащим Конституции Эстонской Республики [30] не позволяет выявить непосредственно в нём признаки притворности (симуляции) процедуры Президентского вето и обращения Президента Эстонской Республики в порядке конституционного контроля в Верховный Суд (из чего не следует отсутствие возможности вариантов).

Однако изложенная в указанном документе позиция Президента Эстонской Республики была явно и намеренно извращена Пленумом Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики, который искажающе редуцировал (низвёл) развёрнутое обоснование Президентом Эстонской Республики неконституционности указанного Закона к указанию, что Президент Эстонии в своём ходатайстве в Верховный Суд Эстонии, «хотя и ставит под сомнение целесообразность оспариваемого закона, поскольку не разъяснено, как именно осуществляется враждебное воздействие исключительно через духовную иерархию, однако не утверждает, что данная мера вообще не способствует достижению поставленной цели» (об этом чётко сказано в пункте 91 Решения Пленума Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики от 08.06.2026 по делу № 5-25-49). Между утверждениями о неконституционности закона и утверждениями о том, что нечто просто недостаточно разъяснено – глубокая пропасть. Президенту Эстонской Республики голословно и неосновательно приписано Пленумом Верховного Суда Эстонской Республики, что он не ставит под реальное сомнение конституционность Закона, а всего лишь выражает некоторые сомнения в его «эффективности» или «целесообразности». Такая формулировка не соответствует роли Президента Эстонской Республики как гаранта Конституции Эстонской Республики и больше похожа на позицию, пытающуюся найти компромисс между формальным выполнением обязанностей и реальным политическим курсом, то есть направлена на дискредитацию Президента Эстонской Республики.

Таким образом, в рассматриваемом случае «конституционный контроль» был очевидно притворной процедурой легитимации заранее спроектированного и принятого политического решения, сознательным соучастием в многоходовой операции, где функция конституционного судебного контроля свелась к созданию видимости, явилась элементом процессуальной законодательной «хореографии», создающим видимость демократичности законодательной процедуры, конституционного контроля и «заботы о правах человека» при заранее исходно предопределённом результате, с предиктивным допущением вероятности обращения с обжалованием в ЕСПЧ.

При этом особые мнения части от общего числа судей (при всём к ним уважении) и сам факт обращения в суд не опровергают, а подтверждают наличие политического консенсуса элиты.

3). Притворность (симуляция) «нейтралитета и беспристрастности» властей Эстонии. Заявления эстонских властей о «защите свободы вероисповедания» и «нейтралитете» являются грубой притворностью, в данном случае нейтралитет и беспристрастность государства, в действительности, полностью отсутствовали. МВД Эстонии открыто лоббировало и лоббирует интересы Константинопольского Патриархата относительно насильственного переподчинения Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата Константинопольскому Патриархату, что прямо противоречит любому представлению о нейтралитете. Ни о каком нейтралитете речи быть не может, когда одна ветвь власти активно работает на одного участника конфликта и в его интересах – против другого участника конфликта.

4). Притворность (симуляция) проявления «заботы о национальной безопасности». Вся риторика о «национальной безопасности», «враждебном влиянии», «террористической пропаганде» является притворным прикрытием для идеологически мотивированного преследования религиозного меньшинства. Непредставление эстонскими властями каких-либо доказательств конкретных правонарушений со стороны Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата неопровержимо свидетельствует о притворности заявленных обоснований своих рестриктивных и репрессивных мер.

5. Значение кампании в СМИ по очернению и дискредитации священнослужителей и верующих Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви в общей алгоритмизации (архитектуре) планирования и реализации гибридной войны против неё

Кампания очернения (опорочивания) церковных иерархов, других священнослужителей, верующих Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви в эстонских и зарубежных СМИ и в публичных заявлениях должностных лиц характеризовалась следующими признаками (применением следующих приёмов):

– систематическое использование милитаризированной, криминализирующей и отсылающей к терроризму лексики для искажённой, ложной репрезентации религиозной деятельности Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви;

– применение манипулятивного приёма подмены факта мнением;

– ложное приписывание умысла и действий третьих лиц без доказательств прямых зависимостей или иных взаимосвязей;

– вменение коллективной ответственности православным верующим без вины и исключительно на основании надуманных угроз вследствие умозрительной «ассоциированности»;

– публичные обвинения в «поддержке военной агрессии», «террористической пропаганде», «враждебном влиянии» без каких-либо доказательств.

Для этого использовались весьма многообразные манипулятивные средства, в течение нескольких десятилетий применяемые экстремистами и против Русской Православной Церкви как в России, так и зарубежом [31].

Функциональное значение кампании очернения и дискредитации в общей алгоритмизации (архитектуре) гибридной войны в отношении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви состояло и состоит в следующем:

1). Создание информационного фона и «подготовка почвы», делая население Эстонии и аудитории мировых СМИ более восприимчивыми к последующим законодательным и административно-распорядительным рестриктивным и репрессивным мерам против Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви.

Кампания направлена на формирование в общественном сознании устойчивого крайне негативного образа Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви – как «враждебного агента», «инструмента российской пропаганды», а образа Русской Православной Церкви – в свою очередь, как «инфернального зла» и «экзистенционального врага». Всё это направлено на создание видимости легитимности для практически любых последующих законодательных и административно-распорядительных рестриктивных и репрессивных действий эстонских властей.

2). Обоснование «необходимости» рестриктивных (ограничительных, запретительных) мер. Без предварительной кампании очернения принятие дискриминационно-рестриктивного законодательства выглядело бы как ничем не мотивированный произвол.

В общей алгоритмизации гибридной войны в отношении Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви информационная обработка целевой аудитории (общество, суды, международные инстанции) реализуется для снижения издержек последующих репрессивных мер. Кампания очернения выполняла роль формального предлога, который позволял легализовать антиконституционные намерения, создавала иллюзию «обоснованности» и «соразмерности» принимаемых мер, манипулятивно «заполняя» разрывы (несоответствия) между декларируемыми целями («защита национальной безопасности») и конкретными юридическими действиями (разработка, принятие и реализация новой дискриминационной и репрессивной редакции Закона Эстонии «О церквях и приходах»). Эта «доказательная база» на основе публицистики и наклеивания ярлыков, а не на основе бесспорных фактов – позволяла представителям эстонских властей оправдывать свои действия перед избирателями и коллегами.

3). Преэмптивные действия для нейтрализации возможного сопротивления. Очернение священнослужителей и верующих заранее лишало и лишает их морального авторитета и общественной поддержки, что затрудняло возможное публичное сопротивление репрессивным мерам.

Интенсивная дегуманизация и маргинализация жертв – систематическое наклеивание денигративных (очернительских) и инвективных клеветнических ярлыков («враждебная пропаганда», «орудие войны», «псевдорелигиозный контекст» и мн. др.) – превращали реальных людей (верующих, священнослужителей, монахинь) в абстрактный субъект и источник «угрозы», в целях лишения их индивидуальности и лишения их всякого морального права на защиту. Когда образы людей конвертируются в абстрактные символы угрожающего содержания и, как следствие, перестают восприниматься как личности со своими чувствами, правами и семьями, любые с ними совершаемые действия (выдворение, арест, травля, лишение имущества) интроективно воспринимаются как вполне легитимные и не влекущие ответственность. Травля и преследование православных верующих и священнослужителей воспринимается не как акт жестокости и беззакония, а как совершенно необходимая и даже благородная борьба с плохим, враждебным и опасным явлением.

Потенциальные защитники Эстонской Православной Христианской Церкви (в том числе из числа юристов или местных политиков – её верующих или просто неравнодушных), которые могли бы выйти на митинги протеста, писать и подавать административные обжалования и судебные иски, априорно лишаются этим всякого морального авторитета и общественной поддержки, понуждаются к пассивности и опасениям за своё собственное будущее. Тем самым, акторы гибридной войны значительно редуцируют вероятности и возможные масштабы правомерного сопротивления дискриминационным и репрессивным мерам против Эстонской Православной Христианской Церкви.

Одновременно такими действиями наносится «психологический удар» по самой структуре Эстонской Православной Христианской Церкви, направленный на её принудительную внутреннюю деморализацию и деградацию.

4). Создание «доказательной базы» для международных инстанций. Документ МИД Эстонии от 18.02.2025, направленный в ЕСПЧ, обильно цитирует именно публицистические материалы (Vartija, Foreign Affairs, Radio Svoboda, The Moscow Times и др.), используя их как квази-доказательства, хотя ресурсы опубликования таких материалов не обладают никаким статусом надёжных источников. Как показывает исследование документа МИД Эстонии от 18.02.2025, эстонские власти готовятся к процессу в ЕСПЧ, используя тактику искажённо понимаемых «широких пределов усмотрения государства». Таким образом, медиа-кампания была интегрирована в официальную правовую работу государства, превращаясь в один из инструментов гибридной войны на международной арене.

Данная, представленная в описаниях выше, кампания является не просто «информационной войной», а составной частью гибридной войны, в которой медийная дискредитация выполняет роль процессуального инструмента – создания видимости обоснованности для последующих юридических действий. Это, в числе прочего, есть грубейшее нарушение статьи 17 Конституции Эстонской Республики: «Запрещается порочить честь и доброе имя кого бы то ни было».

6. Ожидаемые (прогнозируемые) в последующем события и их последствия для верующих и священнослужителей Эстонской Православной Христианской Церкви

Вступление в силу Закона от 08.06.2026 «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» создаёт правовой режим, в котором Эстонская Православная Христианская Церковь обязана привести свои уставы в соответствие с новыми требованиями. Но на этом ничего не закончится. Эстонская Православная Христианская Церковь, во всяком случае – немалая часть от общего числа её монастырей и приходов, такую перерегистрацию пройти будет не в состоянии, столкнувшись с искусственно создаваемыми непреодолимыми трудностями.

Будущее Эстонской Православной Христианской Церкви выглядит трагичным и однозначно определяется логикой и целями уже во многом реализованной многоходовой операции, направленной на её уничтожение как самостоятельной Церкви.

Сценарное прогностическое моделирование последующих событий и их последствий для Эстонской Православной Христианской Церкви, её приходов, монастырей и прочих организаций, её руководителей разного уровня, священнослужителей и верующих позволяет обозначить следующие вероятные действия эстонских властей и события:

1). Начало интенсивного административного давления на приходы с требованием перерегистрации уставных документов или заключения «договоров», которые почти наверняка будут не признаваться властями; всё более интенсивное и агрессивное принуждение к перерегистрации уставов согласно действующей новой редакции Закона Эстонии «О церквях и приходах», с приведением уставов в полное соответствие с новыми требованиями – с запретом упоминаний канонической относимости, разрывом канонических и духовных связей, под угрозой безотлагательной ликвидации; принудительная ликвидация юридического лица при отказе от разрыва связей, с последующим перехватом имущества.

2). Фрагментация единства, декомпозиция Эстонской Православной Христианской Церкви посредством давления на отдельные приходы и монастыри в целях их «отрыва», посредством создания невыносимых для церковно-приходской жизни условий для понуждения к «добровольно-вынужденному» переходу ряда приходов и монастырей, ряда знаковых фигур из числа священнослужителей в каноническую юрисдикцию и структуру Константинопольского Патриархата.

Органы исполнительной власти Эстонии и местные администрации будут активно стимулировать и поддерживать попытки отдельных приходов отделиться от Эстонской Православной Христианской Церкви. Получив отказ от органа власти в регистрации устава или в разрешении на использование наименования, приход будет стимулироваться к обращению к властям с просьбой о признании его самостоятельным юридическим лицом. Это приведёт к фрагментации единой церковной структуры, ослабит её до точки критической массы и сделает дальнейшее существование как единого церковного организма невозможным.

Для внешней демонстрации «демократичности» и «законности» таких действий эстонских властей Эстонской Православной Христианской Церкви могут даже оставить несколько малозначимых (с точки зрения акторов гибридной войны) приходов (скорее всего, ненадолго).

3). Дальнейшие вынесения запретов на въезд священнослужителей по размытым основаниям «угрозы безопасности» и активизация выдворения из Эстонии православных священнослужителей Эстонской Православной Христианской Церкви. Это будут циклично повторяющиеся действия эстонских властей по выдворению из Эстонии всё новых и новых таких православных священников, «не устраивающих» эстонские власти.

Изменённый Закон Эстонии «О церквях и приходах» значительно усиливает рычаги давления на иностранных священнослужителей на основании новых норм о запрете быть религиозным служителем для лица, «которому было отказано в выдаче вида на жительство в течение последних десяти лет, или которому было отказано в продлении вида на жительство, или чей вид на жительство был аннулирован на том основании, что это лицо представляет или может представлять угрозу национальной безопасности» (подпункт 1 нового пункта 3 § 20 действующей новой редакции Закона Эстонии «О церквях и приходах») или «которому было отказано в выдаче визы в течение последних пяти лет, или которому было отказано в продлении визы, или чья виза была аннулирована или отменена на том основании, что это лицо представляет или может представлять угрозу национальной безопасности» (подпункт 2 нового пункта 3 § 20 Закона Эстонии «О церквях и приходах»).

4). Множественная подача гражданско-правовых и административных исков к Эстонской Православной Христианской Церкви, её приходам, монастырям, иным церковным организациям, должностным лицам – по поводам «необоснованных использований» наименований организаций и должностных титулов, основываясь на требованиях нового пункта 1.1 § 7: «Наименование союза приходов может включать наименование зарегистрированной церкви, если такая возможность предусмотрена в уставе церкви или в договоре между союзом приходов и церковью», но прежде всего – пункта 3 в новой редакции § 7: «Религиозная организация, интересы которой пострадали в результате необоснованного использования её наименования, вправе в рамках гражданского судопроизводства потребовать прекращения такого необоснованного использования, а также компенсации за причинённый ущерб».

На этих основаниях Эстонская Православная Христианская Церковь будет принуждаться (в пользу самозванцев из Константинопольского Патриархата) к отказу от использования слова «Православная» и / или слова «Церковь», либо (как ксенически повторно навязываемая «альтернатива») к «добровольно-вынужденному» подчинению Константинопольскому Патриархату.

5). На последующих «циклах» действий акторов гибридной войны эстонские власти вероятно в принципе запретят использование Эстонской Православной Христианской Церковью в её наименовании слов «Православная» и «Церковь», что окончательно похоронит её номинативную идентичность, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

6). Запуск ряда искусственно-надуманных и безосновательных, но спроектированно крайне-болезненных для Церкви судебных процессов (посредством технологий и инструментов юридических войн, на сфальсифицированных основаниях и по сфабрикованным поводам, посредством злоупотреблений правом) – как гражданских, так и уголовных и административных – против церковных руководителей разного уровня (церковных иерархов, глав благочиний, настоятелей приходов) Эстонской Православной Христианской Церкви.

7). Эскалация дискриминации русских и в целом русскоязычных православных верующих («неграждан»), для многих из которых Эстонская Православная Церковь Московского Патриархата (Эстонская Православная Христианская Церковь) является важнейшим элементом и институтом национально-культурной и национально-религиозной идентичности. Практическое прекращение деятельности канонического православия в Эстонии станет для этой группы населения глубокой личной трагедией. Это будет ещё более (вполне согласно интересам акторов гибридной войны) способствовать дальнейшему расслоению общества и усилению этно-культурного напряжения, принудительной маргинализации русского населения в Эстонии.

8). В последующем принудительная ликвидация Эстонской Православной Христианской Церкви как юридического лица на основе повода невыполнения требований о разрыве канонических и духовных связей с Русской Православной Церковью, с рейдерским захватом и поглощением [32] Эстонской Православной Христианской Церкви Константинопольским Патриархатом – сразу в полном объёме или последовательно по частям.

Возможные шаги сопротивления, такие как обращение в Европейский суд по правам человека (жалобы уже поданы), скорее всего, не принесут желаемого результата, поскольку эстонские власти активно готовятся к этому процессу, используя тактику «широких пределов усмотрения государства», они уже предусмотрели такие сценарии в своей алгоритмизации действий.

Международная огласка и привлечение внимания правозащитных организаций, нельзя исключать, могут оказать некоторое влияние, но в условиях полной солидаризации эстонских властей по рассматриваемым вопросам и отсутствия реальной международной поддержки, эффективность таких действий будет весьма ограниченной.

7. Прогностическая оценка рисков для Православной Церкви (митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви) в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР)

Вероятность реализации «эстонского сценария» или, тем более, «украинского сценария» [33] в неизменном виде или адаптированно в бывших республиках СССР – государствах Средней Азии и Закавказья (Азербайджане и Армении) оценивается как низкая в краткосрочной перспективе (2–3 года), однако далеко не нулевая даже в среднесрочной перспективе, при условии существенного изменения геополитической конъюнктуры, а это сегодня вполне может быть спрогнозировано.

Основными факторами риска для Православной Церкви (митрополичьих округов и епархий, приходов Русской Православной Церкви) в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) являются:

1). Потенциальное давление внешних акторов на государства Средней Азии и Закавказья (бывшие республики СССР) с целью вовлечения в принуждение к разрыву канонических связей митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви с Московским Патриархатом, в том числе через требования «переименования». В этих государствах уже фиксируются периодически возникающие «дискуссии о необходимости» ограничения влияния «иностранных религиозных центров» на деятельность религиозных объединений, зачастую увязываемые с идеологически мотивированными искусственными индуцированиями ложных исторических конструктов об «оккупации» со стороны России и СССР. В условиях геополитической напряжённости эти дискуссии могут быть резко активизированы и направлены конкретно против митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви, их руководителей (иерархов) и других священнослужителей.

2). Уже развязанная и активно ведущаяся в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) при непосредственном участии западных спецслужб интенсивная кампания в СМИ, мессенджерах и социальных сетях по дискредитации и очернению митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви, их приходов, их руководителей (иерархов) и других священнослужителей. Вполне вероятен единомоментный массированный вброс пакетов заранее сфабрикованного компромата (в том числе подогнанного с помощью технологий ИИ под «правдосообразность») на церковных руководителей (церковных иерархов, глав благочиний, настоятелей приходов) разного уровня. По эстонской или украинской модели, вероятно, может быть организована кампания в СМИ по дискредитации священнослужителей и верующих Православной Церкви в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) – именно с использованием милитаризированной и криминализирующей лексики, аналогичной той, что применялась в Эстонии.

3). Запуск ряда искусственно-надуманных и безосновательных, но спроектированно крайне-болезненных для Церкви судебных процессов (посредством технологий и инструментов юридических войн, на сфальсифицированных основаниях и по сфабрикованным поводам, посредством злоупотреблений правом) – гражданских, уголовных [34] и административных – против церковных руководителей разного уровня (церковных иерархов, глав благочиний, настоятелей приходов) митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР).

4). Уже предпринимаемые в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) при активном содействии западных спецслужб попытки искусственного «церквие-строительства» (по аналогии с искусственным «нацие-строительством»), предусматривающие инспирирование расколов в Православной Церкви (в соответствующих митрополичьих округах и епархиях Русской Православной Церкви), поглощения этих «откалываемых» приходов, ряда знаковых фигур из числа священнослужителей, групп священников-раскольников и верующих «альтернативными церковными» структурами, которые уже по факту пытаются активничать в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) и «подбирать» обоснованно запрещаемых в служении и изгоняемых из церковных структур религиозных служителей.

Сюда же следует отнести попытки внедрения в церковные структуры «токсичных элементов» – лиц, которых в последующем планируется провести на максимально высокие церковные должности и в определённый момент задействовать для дестабилизации ситуации в Церкви (как это произошло с А.Н. Драбинко и т.п. лицами в Украинской Православной Церкви). Активно будут использоваться разнообразные меры «покупки лояльности» противнику – через грантовые выплаты, системы скрытых периодических выплат (по аналогии с тем, что происходит ныне в Молдавии).

5). Возможности интенсификации использования религиозной тематики во внутриполитической борьбе. Хотя в отличие от Эстонии, где преследование Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата / Эстонской Православной Христианской Церкви неразрывно связано с политикой по отношению к русскоязычному населению и «негражданам», и без того дискриминируемым, в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) несколько иная картина этноконфессиональных отношений (в частности, отсутствует выдумка прибалтийских лимитрофов – «неграждане»), тем не менее, фиксируются множественные попытки отдельных политических акторов злоупотреблять религиозной тематикой в качестве инструмента политического позиционирования в условиях многовекторной внешней политики этих государств. Вполне вероятно появление требования декомпозиции единой иерархической церковной структуры (через нормы о наименованиях, уставах, договорах, перерегистрации) с последующим рейдерским захватом храмов, монастырей и церковных имуществ.

6). Возможность запуска прикрытых соответствующей риторикой законопроектов для «защиты национальной безопасности» того или иного государства из числа государств Средней Азии и Закавказья (бывших республик СССР) от, говоря языком эстонских властей, «угроз безопасности государства» и / или в связи с «поддержкой военной агрессии» и т.п.; по модели эстонского закона могут быть предприняты попытки ввести нормы, запрещающие любые связи религиозных объединений с иностранными религиозными центрами, которые политически-мотивированно объявлены «угрожающими».

Параллельно могут быть запущены кампании выдворения священнослужителей Русской Православной Церкви, отказы в визах/видах на жительство по основаниям «угрозы национальной безопасности» и прочим надуманным поводам.

Такой алгоритм имеет кумулятивный характер: законодательные запреты на «административно-организационные» и «финансовые» связи с иностранным лицом, представляющим «угрозу», + априорно-понятно невыполнимые или разрушающие номинативную идентичность требования по наименованиям + ограничения на священнослужителей и членов правления + принуждение к перерегистрации уставов – всё это образует в итоге и совокупно режим, в котором продолжение законной деятельности Православной Церкви становится юридически и фактически просто невозможным.

При этом будет отработана (по эстонской модели) показная «демократическая процедура» («игры» в имитацию судебного контроля, конституционного контроля, в «соразмерность»), с чёткой последовательностью юридических и юридически-значимых этапов, каждый из которых логически будет предопределён предшествующим и будет готовить почву для следующего, чтобы максимально редуцировать реальные возможности для избранной в качестве жертвы (объекта подавления) церковной структуры сопротивляться всему этому правовыми средствами.

7). Скоротечное появление в государствах Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) внешнего обладающего необходимым потенциалом актора «рейдерского захвата» Православной Церкви на территориях этих государств (митрополичьих округов и епархий, приходов, монастырей Русской Православной Церкви).

Отсутствие такого актора в настоящее время на территориях этих государств (Константинопольского Патриархата как в Эстонии, Румынской Православной Церкви как в Молдавии, или иного), который мог бы выступить бенефициаром поглощения Православной Церкви на территориях этих государств (митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви), – в настоящее время лишь иллюзорно (посольства США, Великобритании, Израиля, Германии, Украины и ряда других государств ведут интенсивную работу в этом направлении).

8). Обеспечивающий соответствующую настройку информационного поля интенсивный импорт деструктивных нарративов из западных медийных источников, с трансляцией в СМИ Средней Азии и Закавказья данных нарративов, искажающих и размывающих действительную геополитическую ситуацию и реальную картину религиозной идентичности. Такие нарративы направлены на искусственное создание ложного крайне негативного образа Православной Церкви на территориях этих государств как выраженной потенциальной угрозы.

Уже фиксируется периодическое появление в информационных пространствах государств Средней Азии и Закавказья (бывших республиках СССР) искусственно конструируемых нарративов о «недопустимом российском влиянии через Церковь», которые по своей структуре и лексике аналогичны эстонским и украинским.

9). Достаточно вероятно, ожидаемо давление со стороны иных государств (коллективного Запада, Турции и др.) или транснациональных организаций на государства Средней Азии и Закавказья (бывшие республики СССР) с целью заставить принять участие в принуждении к разрыву канонических и духовных связей Православной Церкви на территориях этих государств (митрополичьих округов и епархий Русской Православной Церкви) с Московским Патриархатом, в обмен на некие выгодные контракты и транши «финансовой помощи».

Заключительная часть

Выше описанные сценарии – это не прогноз того, что обязательно случится (тем более, если этому надлежащим образом противостоять). Это возможные сценарии, сформированные по результатам сценарно-прогностического моделирования наиболее вероятных действий акторов гибридных войн против Церкви на основе экстраполяции уже эффектно протестированных и реализованных украинского и эстонского сценариев, а также ныне реализуемых молдавского, латвийского и литовского сценариев.

25.08.2025

Понкин Игорь Владиславович, доктор юридических наук, профессор, член Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации, член Общественного совета при Главном управлении МВД России по Московской области

---

Ссылки, источники, комментарии, уточнения

1. Применявшаяся исследовательская методология изложена в: Понкин И.В. Методология научных исследований и прикладной аналитики: Уч. Изд. 6-е, дополн. и перераб. В 2 т. Т. 1: Прикладная аналитика: Мастерство и искусство работы профессионального аналитика. – М.: Буки Веди, 2025. – 768 с. <https://moscou-ecole.ru/wp-content/uploads/2025/07/Methodology_6_1_Practical_Analytics_2025.pdf>. Понкин И.В., Лаптева А.И. Методология научных исследований и прикладной аналитики: Уч. Изд. 6-е, дополн. и перераб. В 2 т. Т. 2: Научные исследования: Мастерство и искусство научного мышления и научных исследований. – М.: Буки Веди, 2026. – 800 с. <https://moscou-ecole.ru/wp-content/uploads/2025/12/Methodology_6_2_Scientific_research_2026.pdf>.

Предыдущие исследования, заложенные, в числе прочего, в основу настоящего исследования: Понкин И.В. Заключение от 07.03.2025 по проекту Закона Эстонской Республики «О внесении изменений в Закон Эстонской Республики “О церквях и приходах”», рассмотренному в первом чтении Парламентом Эстонской Республики в феврале 2025 года // Ветеранские вести. – 10.03.2025. <https://vvesti.com/obshchestvo/ekspert-ob-utverzdennom-zakonoproekte-estonii-o-razryve-svazej-s-rpc>. Понкин И.В. Заключение от 31.03.2026 по содержанию и направленности документа Министерства иностранных дел Эстонской Республики «Изложение фактов и замечания Правительства Эстонской Республики относительно приемлемости жалобы и по существу дела Пюхтицкого Успенского ставропигиального женского монастыря Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата против Эстонии (жалобы № 37303/24 и № 37448/24)». Понкин И.В. Заключение от 09.07.2026 на Решение Пленума Государственного (Верховного) Суда Эстонской Республики от 08.06.2026 по делу № 5-25-49. Ponkin I.V. Opinion on act (decision), adopted by the Holy Synod of the Patriarchate of Constantinople on 11 October 2018 // Stato, Chiese e pluralismo confessionale. – 21 gennaio 2019. – № 2. Понкин И.В. Оценка правовой обоснованности и юридического значения решения Константинопольского Патриархата от 11.10.2018 о признании утратившим силу («отмене юридического обязательства») решения Константинопольского Патриархата от 1686 года // Нравственные императивы в праве. – 2018. – № 2–3. – С. 4–13.

2. См.: Понкин И.В. Неклассические войны. – М.: ИНФРА-М, 2019. – 87 с.

3. Исходные для настоящего исследования основы теории юридических войн: Понкин И.В. Концепт юридической войны: злоупотребления правом и злонамеренные манипулирования юридическим процессом // Право и образование. – 2025. – № 7. – С. 65–73. Понкин И.В. Юридические войны против Русской Православной Церкви / Институт государственно-конфессиональных отношений и права. – М.: Буки Веди, 2025. – 72 с. <https://state-religion.ru/index.php?p=post&id=79>. Kittrie O.F. Lawfare: Law as a Weapon of War [Юридическая война: Право как оружие войны]. – New York: Oxford University Press, 2016. – xviii; 481 p. Zanin Martins C., Zanin Martins V.T., Valim R. Lawfare: uma introdução [Юридическая война: введение]. – São Paulo: Editora Contracorrente, 2019.

4. Eesti Ap.-Õigeusu Kiriku iseseisvuse akti tõlge (1923-st aastast) // <https://www.eoc.ee/ajalugu/aasta1923/>.

5. Томос об автономии Эстонской Церкви 1923 // <https://drevo-info.ru/articles/15591>.

6. <https://www.eoc.ee/fr/eglise-orthodoxe-destonie/>.

7. Kirikute ja koguduste seaduse muudatus // <https://www.siseministeerium.ee/kirikute-ja-koguduste-seaduse-muudatus>. – 25.12.2025.

8. Ляэнеметс предложит Рийгикогу признать Московский патриархат террористической организацией // <https://rus.err.ee/1609311042/ljajenemets-predlozhit-rijgikogu-priznat-moskovskij-patriarhat-terroristicheskoj-organizaciej>. – 12.04.2024.

9. Moskva patriarhaadi kuulutamisest Venemaa Föderatsiooni sõjalist agressiooni toetavaks institutsiooniks / Riigikogu / Vastu võetud 06.05.2024 [О признании Московского Патриархата институтом, поддерживающим военную агрессию Российской Федерации / Принято Парламентом 06.05.2024] // <https://www.riigiteataja.ee/et/akt/308052024001>. Riigikogu declared the Moscow Patriarchate an institution sponsoring Russia’s military aggression // <https://www.riigikogu.ee/en/news-from-committees/constitutional-committee/riigikogu-declared-the-moscow-patriarchate-an-institution-sponsoring-russias-military-aggression/?spm=a2ty_o01.29997173.0.0.267555fbxAq9KN>.

10. <https://hudoc.echr.coe.int/fre?i=001-244221>.

11. Интервью. Митрополит Стефан: «Нам не нужна государственная церковь. Мы должны поддерживать мир и согласие, уважая свободу выбора» // <https://rus.postimees.ee/8155387/intervyu-mitropolit-stefan-nam-ne-nuzhna-gosudarstvennaya-cerkov-my-dolzhny-podderzhivat-mir-i-soglasie-uvazhaya-svobodu-vybora>. – 17.12.2024.

12. ЭПЦ МП: Законопроект об изменении Закона о церквях и приходах угрожает основным правам религиозных организаций. Пресс-сообщение // <https://ru.orthodox.ee/news/epcz-mp-zakonoproekt-ob-izmenenii-zakona-o-czerkvyah-i-prihodah-ugrozhaet-osnovnym-pravam-religioznyh-organizaczij/>. – 24.01.2025.

13. Закон о церквях и приходах защищает свободу вероисповедания // <https://www.siseministeerium.ee/ru/novosti/zakon-o-cerkvyakh-i-prikhodakh-zaschischaet-svobodu-veroispovedaniya-0>. – 05.02.2025.

14. На официальном документе проставлено датирование 2025 годом, но в нём есть отсылка к материалу 2026 года. Возможно, он подвергался дополнениям. Так что вопрос о датировании оставляем открытым.

15. Statement of Facts and Observations on the admissibility and merits by the Government of Estonia in the case of Pühtitsa Jumalaema Uinumise Stavropigiaalne Naisklooster and Moskva Patriarhaadi Eesti Õigeusu Kirik against Estonia (nos. 37303/24 and 37448/24), 18 February 2025 / Архив автора.

16. Meie Kirik on ametlikult registreeritud uue nimega Eesti Kristlik Õigeusu Kirik // <https://et.orthodox.ee/news/meie-kirik-on-ametlikult-registreeritud-uue-nimega-eesti-kristlik-oigeusu-kirik/?spm=a2ty_o01.29997173.0.0.267555fbxAq9KN>.

17. Taotlus Eesti Vabariigi põhiseaduse § 107 alusel [Обращение Президента Эстонской Республики от 3 октября 2025 года в Государственный (Верховный) Суд Эстонской Республики о признании Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» противоречащим Конституции Эстонской Республики] // <https://p.president.ee/sites/default/files/2025-10/Taotlus_Riigikohtusse_kirik_03102025.pdf>.

18. Kirikute ja koguduste seaduse muudatus // <https://www.siseministeerium.ee/kirikute-ja-koguduste-seaduse-muudatus>. – 25.12.2025.

19. Kohtumäärus // <https://www.riigikohus.ee/sites/default/files/5-25-49_%C3%BCldkogule%20andmise%20m%C3%A4%C3%A4rus.pdf>.

20. Annual Review 2025–2026 / Estonian Internal Security Service // <https://www.err.ee/1609994329/loe-kapo-aastaraamat-taismahus>; <https://s3.documentcloud.org/documents/28037467/kar-2025-eng.pdf>. – 13.04.2026.

21. Eesti Kristliku Õigeusu kiriku pöördumine seoses KaPo 2025–2026 aastaraamatus avaldatuga // <https://et.orthodox.ee/news/eesti-kristliku-oigeusu-kiriku-poordumine-seoses-kapo-2025-2026-aastaraamatus-avaldatuga/>. EKÕK kommenteeris kapo aastaraamatut // <https://meiekirik.net/index.php/uudislood/3144-ekok-kommenteeris-kapo-aastaraamatut>. – 14.04.2026.

22. Kohtuotsus / Riigikohus Üldkogu. Kohtuasja number 5-25-49. Otsuse kuupäev 8. juuni 2026 // <https://adr-docs.karlerss.com/D2LcKJrcXpl89oYQjrfdBTYVm4Be4NaF/5-25-49.pdf>.

23. Kirikute ja koguduste seaduse muutmise seadus. Vastu võetud 17.09.2025. Välja kuulutanud Vabariigi President 08.06.2026 otsus nr 727 // <https://www.riigiteataja.ee/et/akt/117062026001>.

24. См., например: Davis M.W. The CIA’s Man in Constantinople. The U.S. government is making itself felt in Orthodox internal politics [Агент ЦРУ в Константинополе. Правительство США оказывает влияние на внутреннюю политику Православной Церкви] // <https://www.theamericanconservative.com/the-cias-man-in-constantinople/>. – 23.04.2024.

25. Принцип фронтира – позиционирование подвижных и в принципе никогда не останавливаемых в их отодвигании пределов вмешательства; оперирование бесконечно отодвигаемым горизонтом планирования по мере продвижения к нему и воплощения предыдущих и текущих планов завоевания (исходно не определяются чёткие границы того, по достижении чего можно было бы остановиться).

26. См.: Понкин И.В. Нарративные войны // Ветеранские вести. – 23.10.2025. <https://vvesti.com/obshchestvo/ponkin-iv-narrativnye-vojny>.

27. См.: Понкин И.В. Заключение по содержанию и направленности Закона Украины от 20.08.2024 № 3894-IX «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций» // Ветеранские вести. – 31.10.2024. <https://vvesti.com/obshchestvo/ponkin-iv-zaklucenie-po-soderzaniu-i-napravlennosti-zakona-ukrainy-ot-20082024-no-3894-ix-o-zasite-konstitucionnogo-stroa-v-sfere-deatelnosti-religioznyh-organizacij>.

28. Грузия в настоящем исследовании не рассматривается.

29. Kirikute ja koguduste seadus [Закон Эстонской Республики от 12.02.2002 (ред. от 08.06.2026) «О церквях и приходах»] // РТ I. – 17.06.2026, 2. <https://www.riigiteataja.ee/et/akt/117062026002>.

30. Taotlus Eesti Vabariigi põhiseaduse § 107 alusel [Обращение Президента Эстонской Республики от 3 октября 2025 года в Государственный (Верховный) Суд Эстонской Республики о признании Закона «О внесении изменений в Закон “О церквях и приходах”» противоречащим Конституции Эстонской Республики] // <https://p.president.ee/sites/default/files/2025-10/Taotlus_Riigikohtusse_kirik_03102025.pdf>.

31. См. исследования этого: Понкин И.В. Язык ненависти и вражды в публикациях журналиста газеты «Московский комсомолец» Сергея Бычкова. – М.: Институт государственно-конфессиональных отношений и права, 2007. – 222 с. Понкин И.В. Дисфорическая ненависть журналиста газеты «Московский комсомолец» Сергея Бычкова к Русской Православной Церкви. – М.: Институт государственно-конфессиональных отношений и права, 2008. – 248 с. Защита человеческого достоинства верующих: Экспертизы и материалы по делам об оскорблении религиозных чувств и унижении человеческого достоинства верующих христиан / Сост.: И.В. Понкин / Институт государственно-конфессиональных отношений и права. – М.: Буки Веди, 2017. – 300 с. <https://moral-law.ru/index.php?p=post&id=193>. Понкин И.В. Проблемы государственной политики в сфере противодействия экстремистской деятельности: Учебное пособие. – М.: Институт государственно-конфессиональных отношений и права, 2011. – 303 с.

32. Схожие события происходили в своё время с Болгарской Православной Церковью. См.: Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Церковные расколы и позиция Европейского суда по правам человека в деле «Священный Синод Болгарской Православной Церкви (митрополит Иннокентий) и другие против Болгарии» // История. Право. Политика. – 2010. – № 2. – С. 73–83. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Заключение по вопросу о наличии правовых оснований для направления дела «Священный Синод Болгарской Православной Церкви (митрополит Иннокентий) и другие против Болгарии» (жалобы № 412/03 и 35677/04) на рассмотрение Большой Палаты Европейского суда по правам человека // Нравственные императивы в праве. – 2009. – № 2. – С. 59–82. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Заключение по содержанию Постановления Европейского суда по правам человека от 22.01.2009 по делу «Священный Синод Болгарской Православной Церкви (митрополит Иннокентий) и другие против Болгарии» (жалобы № 412/03 и 35677/04) // Нравственные императивы в праве. – 2009. – № 2. – С. 83–96. Понкин И.В., Кузнецов М.Н. Анализ Постановления Европейского суда по правам человека от 22.01.2009 по делу «Священный Синод Болгарской Православной Церкви (митрополит Иннокентий) и другие против Болгарии» // Соотношение международного и национального права: теория, практика, проблемы преподавания: Сб. научных статей и учебно-методических материалов / Составители: А.А. Дорская, Н.Ю. Иванова. – СПб.: Астерион, 2009. – 420 с. – С. 79–91.

33. Сценарии отличаются тем, что эстонский сценарий сосредоточен более на применении юридических средств, а не на убийствах, арестах и избиениях священнослужителей и верующих, насильственных захватах и разрушениях храмов, как в украинском сценарии. Оба сценария включают информационную травлю Церкви.

34. Яркий пример – незаконные уголовные преследования в настоящее время руководства и верующих Армянской апостольской церкви в Армении.

---